Ничтожность решения суда

» Недействительность ничтожной сделки как основание для пересмотра вступивших в законную силу судебных актов | Фин Эксперт Групп

Ничтожность решения суда

Отмена вступившего в законную силу судебного акта вынесшим его судом по вновь открывшимся и новым обстоятельствам является экстраординарной ситуацией, допустимой в исключительных случаях, прямо указанных в законе (ст. 311 АПК РФ, ст. 392 ГПК РФ и ст. 350 КАС РФ).

По мнению Т.В. Сахновой, исторически пересмотр вступившего в законную силу судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам – в отличие от проверки – не связывался с наличием судебной ошибки, выявление и устранение которой являлось прерогативой вышестоящего суда.

Основанием пересмотра признавались обнаруженные после вступления в законную силу судебного акта обстоятельства, которые существовали на момент рассмотрения дела, но по объективным причинам не были известны ходатайствующему о пересмотре лицу, и, соответственно, суду, знание которых повлекло бы иное его разрешение.

Данный концептуальный подход, по ее мнению, был воспринят и ГПК 2002 г. и АПК РФ 2002 г.1 В отличие от этого, обстоятельства, возникшие после вступления судебного акта в законную силу, не могут влечь его пересмотр, являясь основанием для предъявления нового иска. Согласно п. 5 ст. 311 АПК РФ (в ред. от 24 июля 2002 г.

) основанием пересмотра судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам являлась признанная вступившим в законную силу судебным актом недействительная сделка, повлекшая за собой принятие незаконного или необоснованного судебного акта по настоящему делу.

Впоследствии в законодательный обиход в качестве оснований для пересмотра введены «новые обстоятельства» – возникшие после принятия судебного акта и имеющие существенное значение для правильного разрешения дела, к числу которых было отнесено и указанное выше основание (п. 2 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ (в ред. от 09 декабря 2010 г.), п.

2 ч. 1 ст. 311 АПК РФ (в ред. от 23 декабря 2010 г.) и п. 2 ч. 1 ст. 350 КАС РФ).

Как известно, ничтожная сделка недействительна по основаниям, установленным законом, независимо от признания ее таковой (п. 1 ст. 166 ГК РФ). Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (п. 1 ст. 167 ГК РФ).

Одно это позволяет усомниться в правомерности отнесения последующего признания сделки недействительной к новым обстоятельствам, ведь на момент рассмотрения дела, по которому вынесен судебный акт, подлежащий пересмотру, сделка объективно уже была недействительной. По мнению Л.А. Новоселовой и М.А.

Рожковой2 , воплотившемуся впоследствии в п. 2 Постановления Пленума ВАС РФ от 23 июля 2009 г.

№ 57 «О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств»3 , суд должен проверять обстоятельства действительности сделки независимо от ссылки на это лиц, участвующих в деле.

Вслед за ними А.В. Ильин также утверждает, что суд в любом случае располагает возможностью проверить действительность сделки, так как обстоятельства, свидетельствующие о ничтожности сделки, существуют объективно и не скрыты от суда или сторон4 .

Не квалифицировав ничтожную сделку таковой суд допускает ошибку, которая может быть исправлена лишь в инстанционном порядке вышестоящим судом посредством обжалования судебного акта5 .

На этом основана критика перечисленными авторами признания судом недействительной ничтожной сделки как основания для пересмотра вступившего в законную силу судебного акта по новым (равно как и по вновь открывшимся) обстоятельствам. Не вдаваясь в порожденную постановлением Конституционного Суда РФ от 03 февраля 1998 г.

№ 5-П6 дискуссию относительно исправления судебной ошибки при пересмотре вступившего в законную силу судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам7 , правильности изменения концептуального подхода и обоснованности дуализма в формах отмены судебных актов – в инстанционном порядке или посредством пересмотра тем же судом8 , отметим, что приведенная выше позиция, хотя и не лишена рационального зерна, страдает излишней категоричностью, так как суд в силу объективных причин не всегда может выявить ничтожность сделки при рассмотрении дела.

В качестве примера можно привести ситуацию с регистрацией права собственности в ЕГРП в отношении одного, но различным образом индивидуализированного, объекта недвижимого имущества за разными лицами. Очевидно, что лишь одно из них является действительным собственником вещи и обладает правом на распоряжение ею, а сделки другого «собственника» являются ничтожными.

Однако, руководствуясь сведениями ЕГРП как достоверными (п. 6 ст. 8.1 ГК РФ, п. 1 ст. 2 Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним») и не располагая информацией о противоречиях между зарегистрированными правами, суд лишен оснований для квалификации совершенной несобственником сделки как ничтожной9 .

Сложно согласиться с тем, что в данном случае следует вменять суду в вину неустановление ничтожности сделки, спор в связи с исполнением которой рассматривался судом, и виновное допущение им судебной ошибки.

Бесспорно при этом, что недействительность сделки имеет важное юридическое значение для рассмотрения такого дела и, будучи известной суду, могла бы повлиять на содержание его решения.

Сказанное порождает вполне резонный вопрос, всегда ли последующая констатация судом по другому делу недействительности ничтожной сделки, спор в связи с которой рассмотрен судом, должна влечь отмену вступившего в законную силу судебного акта и, если да, то в каком порядке? Если из материалов дела с очевидностью усматривается недействительность сделки, однако суд, неправильно оценив доказательства или неверно применив норму материального права, не квалифицирует ее таковой, налицо незаконность и необоснованность судебного акта, которую надлежит исправлять только вышестоящему суду в инстанционном порядке.

Предоставление суду, допустившему ошибку, возможности пересмотра вступившего в законную силу судебного акта по причине последующего признания судом по другому делу сделки недействительной воистину сложно признать справедливым, в частности, потому что недействительность сделки не может являться для такого суда ни вновь открывшимся ни новым обстоятельством, которое не могло быть ему неизвестно на момент рассмотрения дела.

Однако незаконность и необоснованность решения суда вследствие отсутствия в его распоряжении по объективным причинам сведений о недействительности сделки не может и не должна исправляться вышестоящей инстанцией и отнюдь не только по причине отсутствия вины суда в неустановлении данного обстоятельства. Дело, во-первых, в объективной его неосведомленности о наличии подобного рода обстоятельств, а во-вторых, в неясности того, чем же для вышестоящего суда будет решение суда по другому делу о признании сделки недействительной и как в данном случае должны исчисляться сроки на обжалование.

Сказанное, на наш взгляд, свидетельствует, с одной стороны, о невозможности преодоления на сегодняшнем этапе отмеченного выше дуализма в формах отмены судебных актов вследствие последующего признания сделки недействительной, а с другой стороны, о поглощении такого основания для пересмотра как последующее признание судом по другому делу недействительной ничтожной сделки, спор в связи с которой рассмотрен судом, таким давно известным основанием, как существенные для дела обстоятельства, которые не были и не могли быть известны заявителю. Все изложенное ничуть не отменяет необходимости дальнейшего исследования понятия «судебная ошибка» и разработки механизмов ее устранения.

С.В. Моисеев

Источник: http://www.finexg.ru/nedejstvitelnost-nichtozhnoj-sdelki-kak-osnovanie-dlya-peresmotra-vstupivshix-v%E2%80%AFzakonnuyu-silu-sudebnyx-aktov/

Вс напомнил, что преюдициальность судебных решений не абсолютна

Ничтожность решения суда

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ вынесла Определение № 41-КГ20-13-К4 по делу об оспаривании дополнительного соглашения к договору залога недвижимого имущества, заключенному между Сбербанком и гражданином – поручителем заемщика.

В декабре 2016 г. АО «Гефест-Ростов» получило трехгодичный кредит у ПАО «Сбербанк России» в размере 100 млн руб. под 14,18% годовых. Поручителем заемщика выступил  индивидуальный предприниматель Игорь Рожков, предоставив в залог Сбербанку находящиеся у него в собственности три земельных участка с 37 недвижимыми объектами стоимостью свыше 140 млн руб.

Спустя два дня стороны заключили дополнительное соглашение о внесудебном порядке обращения взыскания на заложенное имущество.

По условиям соглашения, при неисполнении или ненадлежащем исполнении должником обеспеченного залогом обязательства по кредитному договору залогодержатель мог оставить имущество за собой с зачетом покупной цены в счет требований залогодателя к должнику либо путем продажи этого имущества третьему лицу без проведения торгов.

28 декабря 2018 г. Сбербанк уступил ООО «Вега» все права кредитора по отношению к заемщику, в том числе право требования задолженности в размере около 61,5 млн руб. В дальнейшем заложенное имущество было реализовано залогодержателем в счет суммы требований к должнику. Игорь Рожков пытался оспорить обращение взыскания в судебном порядке, но сделать это ему не удалось.

Впоследствии Игорь Рожков обратился в суд с иском к ООО «Вега» о признании недействительным (ничтожным) дополнительного соглашения к договору залога недвижимого имущества. По мнению истца, такое соглашение не могло быть заключено с ним как с физическим лицом.

Суд первой инстанции удовлетворил требования, указав, что спорное допсоглашение о внесудебном порядке обращения взыскания на заложенное имущество является ничтожным, поскольку заключалось с Рожковым как с физическим лицом, а не в рамках предпринимательской деятельности.

Тем не менее апелляция и кассация не согласились с нижестоящей инстанцией и отменили ее решение, отказав в удовлетворении иска.

Они сочли, что действия ООО «Вега» по обращению взыскания на заложенное имущество истца не были признаны незаконными вступившими в законную силу решениями суда об отказе в удовлетворении требований Рожкова к ПАО «Сбербанк России» о прекращении взыскания на предмет залога и прекращении обременения в виде ипотеки. Кроме того, апелляция добавила, что дополнительное соглашение также не было признано недействительным.

В связи с этим Игорь Рожков обратился с кассационной жалобой в Верховный Суд РФ, Судебная коллегия по гражданским делам которого согласилась с его доводами.

После анализа норм ГПК РФ и Закона об ипотеке высшая судебная инстанция отметила, что апелляции следовало установить, заключил ли Рожков дополнительное соглашение к договору залога как физическое лицо, на что ссылался он сам, или как ИП, о чем утверждали ответчик и Сбербанк. В зависимости от установленных обстоятельств следовало разрешить вопрос о том, соответствует ли эта сделка закону или нет, а если не соответствует, то является ли она оспоримой или ничтожной.

«Вместо этого суд апелляционной инстанции сослался лишь на наличие предыдущих судебных постановлений по спору между теми же сторонами и на положения ч. 2 ст.

61 ГПК РФ о том, что обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

При этом суд апелляционной инстанции не указал, какие именно факты, установленные предыдущими решениями суда, он имеет в виду», – отмечено в определении Суда.

Верховный Суд добавил, что заявитель ссылался на то, что назваными судебными постановлениями не давалась оценка действительности или недействительности дополнительного соглашения, в то время как ответчик и третье лицо утверждали об обратном. Тем не менее апелляция не исследовала такие доводы при рассмотрении спора.

«Разрешение судом предшествующих споров по вопросу об исполнении сделки либо по вопросам, связанным с регистрацией прав и обременениями, само по себе не исключает возможности предъявления иска о недействительности этой сделки и ее условий.

Такая возможность (с учетом положений ч. 2 ст. 61 ГПК РФ о преюдициальности ранее установленных решением суда фактов) вытекает из п. 2 ч. 4 ст.

392 ГПК РФ, согласно которому к новым обстоятельствам, влекущим пересмотр вступивших в законную силу судебных постановлений, относится признание вступившим в законную силу судебным постановлением суда общей юрисдикции или арбитражного суда недействительной сделки, повлекшей за собой принятие незаконного или необоснованного судебного постановления по данному делу», – заключил ВС и направил дело на новое рассмотрение в апелляцию.

Руководитель арбитражной практики АБ «Халимон и Партнеры» Игорь Ершов заметил, что в определении ВС РФ настаивает на буквальном толковании норм права, что не было сделано ни судом апелляционной инстанции, ни судом кассационной инстанции применительно к нормам ГК РФ о способах реализации залога.

По словам эксперта, в рассматриваемом деле высшая судебная инстанция выделила ряд важных проблем. «Во-первых, участие гражданина требует установления, действовал ли он при заключении договора и дополнительного соглашения в качестве физического лица или же как индивидуальный предприниматель.

Это справедливое и основное замечание к вынесенным судебным актам, поскольку статус лица и возникшие отношения в настоящем случае определяют применимые нормы материального права о способах реализации залога.

 Во-вторых, разрешение первой проблемы позволит определить, действительны ли условия, устанавливающие способы реализации заложенного имущества и, как следствие, вид недействительности и ее правовые последствия», –  полагает Игорь Ершов.

В-третьих, по мнению эксперта, Судебная коллегия ВС РФ запрещает вольную трактовку норм о преюдиции и требует, прежде чем будет сделан вывод о таковой, сопоставлять обстоятельства, уже установленные по предшествующим делам, с обстоятельствами, которые подлежат установлению в текущем деле. «Следует признать, указанные проблемы, к сожалению, не носят характер проблем, требующих участия Верховного Суда РФ. Допущенные нижестоящими судами ошибки вызывают вопросы к квалификации судей, рассмотревших указанный спор», – подытожил юрист.

Партнер АБ «Бартолиус» Наталья Васильева отметила, что в рассматриваемом определении ВС РФ затронул три различных вопроса, два из которых процессуальные, а оставшийся касается материального права.

«Прежде всего, ВС РФ отметил, что суду апелляционной инстанции при установлении им ошибки суда первой инстанции при определении обстоятельств, имеющих значение для дела, надлежит поставить вопрос о представлении новых доказательств по делу, а также оказать содействие лицам, участвующим в деле, в собирании и истребовании доказательств», – указала она, пояснив, что это означает, что суд апелляционной инстанции обязан фактически перейти к рассмотрению дела по правилам суда первой инстанции с целью правильного определения обстоятельств дела.

Как отметила эксперт, это отличает арбитражный процесс от гражданского: в последнем действует закрепленная в практике презумпция процессуальной «слабости» граждан как непрофессиональных участников гражданского оборота, в том числе, зачастую, ограниченных в возможности обратиться к квалифицированной юридической помощи, что должно вести к более активной роли суда, что закреплено в том числе в п. 2 ст. 56 ГПК РФ, которая кардинальным образом отличается от п. 2 ст. 65 АПК РФ.

По мнению Натальи Васильевой, второе, на что указал ВС, с точки зрения процессуального права имеет универсальный характер и применимо как для гражданского процесса, так и для арбитражного процесса: «Речь идет о понятии презумпции (п. 2 ст. 69 АПК РФ и п. 2 ст.

61 ГПК РФ), а именно: обстоятельства, установленные вступившими в законную силу судебными актами между теми же лицами по ранее рассмотренному делу, обязательны и не подлежат доказыванию вновь.

Следовательно, презумпция распространяется именно на обстоятельства, на конкретные факты, а не на общее содержание правоотношений сторон».

Адвокат напомнила, что еще в 2009 г. Пленум ВАС РФ принял Постановление № 57 о некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств. В его п.

2 указано, что в ходе рассмотрения дела по спорам об исполнении договорных обязательств суд исследует обстоятельства, свидетельствующие о заключении и действительности договора, которые, будучи установленными вступившим в законную силу судебным актом, не подлежат доказыванию вновь при рассмотрении иска об оспаривании договора с участием тех же лиц (ч. 2 ст. 69 АПК РФ).

Наталья Васильева добавила: из текста определения следует, что судебные акты, вынесенные по ранее рассмотренным делам, обстоятельства действительности дополнительного соглашения к договору залога не устанавливали, хотя и были посвящены вопросам об исполнении сделки залога и вопросам, связанным с регистрацией прав и обременений.

«Что же касается материально-правовой стороны определения ВС, то речь идет о последовательном и системном толковании норм ГК РФ и Закона об ипотеке, устанавливающем порядок реализации залогодержателем своих прав из договора залога во внесудебном порядке и о распространении указанного порядка на залогодателей – физических лиц и, как следствие, о действительности тех договоров залога, которые предоставляют возможность залогодержателям реализовывать предмет залога во внесудебном порядке по договору залога с физическими лицами», – полагает эксперт.

По ее мнению, судам нижестоящих инстанций надлежит ответить на вопрос: является ли договор залога недвижимого имущества (земельного участка и нежилых строений на нем), предусматривающий внесудебный порядок обращения взыскания на предмет залога, действительным в случае заключения его с физическим лицом – залогодателем. «Положения ст.

55 Закона об ипотеке и п. 3 ст. 349 ГК РФ, в которых указаны случаи, когда обратить взыскание на заложенное имущество во внесудебном порядке, указанной ситуации не предусматривают, в них речь идет лишь о залоге жилых помещений и о залоге имущества физического лица, признанного безвестно отсутствующим», – пояснила Наталья Васильева.

Источник: https://www.advgazeta.ru/novosti/vs-napomnil-chto-preyuditsialnost-sudebnykh-resheniy-ne-absolyutna/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.